Статьи
17.03.2020

Константин Левушкин: Мы не сторонники революций

Фото предоставлено пресс-службой банка «НЕЙВА»На вопросы ИАА «УралБизнесКонсалтинг» ответил исполняющий обязанности председателя правления банка «НЕЙВА» Константин Левушкин.

— Константин Александрович, 11 марта решением совета директоров вы были назначены исполняющим обязанности председателя правления банка «НЕЙВА». С чем связано это кадровое решение?

— Произошла обычная кадровая ротация. Никакого глубинного смысла в этом решении нет. Все мы, четверо членов правления, работаем в банке уже очень много лет: я с 2013 года, Павел Васильевич Ефремов — с 2010 года. До Павла Васильевича пост председателя правления занимал Игорь Александрович Кошмин, он тоже является членом нашей команды, все эти годы работает в банке. Это общее согласованное решение, все его приняли, поняли и готовы работать дальше.

Команда остается, но внутри нее произошла ротация, главная цель которой — внутреннее обновление. Мы понимаем, что за годы работы на одном и том же месте у человека не только растут компетенции, но и замыливается взгляд, накапливается усталость, снижается мотивация. Для того, чтобы придать новый импульс развития, надо провести некоторые изменения. Мы не сторонники революций и всегда очень осторожно и скептически настроены к привлечению новых членов команды, потому что это требует длительного ознакомления, привыкания и доверия к новому человеку. А мы все друг друга знаем, все друг другу доверяем. Поэтому провели такую внутреннюю перестановку. При этом все правление продолжает работать, никто никуда не уходит, все продолжают заниматься общим делом.

— Изменится ли система управления банком?

— Надо сказать, что у нас жесткого авторитаризма не было никогда. За годы работы у нас выстроилась очень сильная демократия в плане управления, и мы ей следуем. У нас нет никакой диктатуры, авторитаризма: я кулаком по столу стукнул — делаем так. Все решения принимались после обсуждения, коллегиально. Никогда председатель не принимал важных решений вопреки мнению коллег, всегда вырабатывался консенсус. Бывают случаи, когда мы — четыре члена правления — можем разойтись во мнениях. Мы продолжаем в такой же конфигурации работать. Я по своему стилю тоже никакой не царь, не диктатор. И принимаю такой подход, готов эту демократическую преемственность обеспечить. Уверен, эта практика останется в банке и в будущем.

— Кабинетами будете меняться?

— Будем, но это вообще дело третье. Некий определенный символизм надо обеспечивать. К тому же это хорошая возможность перебрать накопившиеся бумаги, без переезда руки до этого никогда не дойдут.

— Готовы ли вы к более серьезному переезду? В марте банк заявил, что готов продать здание своего центрального офиса.

— Во-первых, продажа здания — это дело не одного дня. В наше время и квартиру-то продать непросто. Так что мы пока никуда не спешим, выставили помещение на торги, встречаемся с потенциальными покупателями, обсуждаем возможные параметры сделки. Один из наиболее реальных связан с федеральным правительством, то есть это госструктура. У них эта вся процедура длинная: выделение бюджетных денег, конкурсы по 44 ФЗ. При оптимистическом сценарии процесс этот займет год.

— Чем вызвано стремление продать здание?

— С одной стороны, нужно честно признать, что здание банку великовато. Всего в «НЕЙВЕ» работает 470 человек, из них в центральном офисе — порядка 210. А площадь здания — 4,5 тыс. кв. м. Оно для нас в принципе избыточно, нам хватило бы и половины.

При этом здание единолично принадлежит нам. Пускать арендаторов в него неудобно — начнут возникать вопросы соседства, коммунальные проблемы. К тому же сдача помещений в аренду для нас деятельность непрофильная, и заниматься ей мы не хотим.

До последнего времени этот вопрос нас не очень беспокоил, с этой избыточностью мы мирились. Здание было у нас на балансе, входило в капитал, нас это устраивало. Но неожиданно пришел Центральный Банк и говорит: я сейчас провожу оценку всей недвижимости в банках и считаю, что ваше здание стоит более чем в два раза меньше. Мы вели с ним долгую дискуссию, но переубедить регулятора не удалось. В результате мы вынуждены были провести переоценку имущества по его методике и потеряли в капитализации. По сути, у нас 2/3 стоимости здания обнулились, в бухгалтерском учете мы показали убыток. А бизнес банка строится в привязке к капиталу: при его снижении мы уменьшаем кредитный портфель, недополучаем прибыль.

После этого мы провели свои расчеты и обратились к собственникам банка, показали, что если мы переедем на арендуемые площади, то выгода составит порядка 20-25 млн в год от экономии расходов и дополнительного дохода. Собственники дали согласие на поиск покупателя на это здание. Теперь занимаемся этим вопросом. Цели любой ценой избавиться нет. Просто есть экономическая целесообразность, и если получится эту сделку провести, то мы будем рады, потому что мы на этом заработаем. Не получится на выгодных условиях для нас сделать — ничего, мы сидим, нам это здание нравится.

— По какой цене выставили здание на продажу?

— В соответствии с последней оценкой просим 413 млн. Это почти в три раза больше, чем оценил здание ЦБ.

Может, через год или два в ЦБ поймут, что недвижимость за пределами Садового кольца тоже стоит денег, и разрешат нам переоценить его по реальной стоимости. Тогда от продажи мы откажемся.

В принципе, если будет какой-то инвестор, который это здание купит, а потом будет его нам сдавать, мы такой вариант тоже рассмотрим. Причем снимать готовы не все, а, скажем, два с половиной этажа. Если инвестор возьмет на себя все функции управления зданием и арендаторами, мы будем только рады.

— Главные темы последних дней — обвал рубля и фондовых рынков. Как банк реагирует на эти изменения?

— Банк «НЕЙВА» так устроен, что для нашей бизнес-модели это выгодно. Почему? Потому наша бизнес-модель изначально построена достаточно консервативно с точки зрения принятия рисков. Мы не вкладываемся в акции, высокорисковые ценные бумаги и прочие рисковые фининструменты. Буквально до Нового года мы не выдавали кредитов юрлицам, и у нас корпоративный кредитный портфель был равен нулю. Этих рисков мы не несли.

Бизнес банка «НЕЙВА» строился в основном на расчетно-кассовом обслуживании юридических лиц. Привлекаемые остатки от расчетно-кассового обслуживания мы размещаем в высоконадежные и высоколиквидные инструменты — ОФЗ и облигации Банка России.

Дальше — мы торгуем валютой, занимаемся расчетно-кассовым обслуживанием и кредитованием физических лиц. Риски тут только в кредитовании, но они не сравнимы с корпоративным сектором: как показывает практика, все равно рано или поздно люди рассчитываются по своим долгам.

Поэтому когда на рынке и в экономике условно штиль, все спокойно, то волатильности нет, ставки низкие, маржа сузилась, доходов становится меньше, зарабатывать становится труднее. Когда начинается волатильность и пошла волна, курс вырос, спреды расширились, ставки на те же ОФЗ и облигации Банка России выросли. Мы на этом зарабатывать начинаем больше.

За первые две недели марта на продаже валюты мы заработали уже больше, чем за весь февраль. Поэтому спокойно работаем. Мы и в прошлый кризис говорили, что очень удачно его прошли.

Так что в бурном море кризиса мы уверенно стоим и смотрим, где можем подзаработать. Наш руководитель казначейства просто руки потирает и говорит: ну наконец-то, а то такая скукотища была, вообще не понятно, как работать — курс стабильный, спроса нет, маржа узкая — а сейчас хоть можно заработать по-настоящему. Так что для нас кризис — это всегда в первую очередь возможность.

— Основа стабильности — высокая ликвидность?

— Основа стабильности — это наша бизнес-модель с консервативным отношением к риску. Для нас главное, чтобы наши клиенты никогда не боялись за свои деньги. У нас мегаликвидность в силу того, что мы вкладываем все их остатки только в короткие высоконадежные бумаги. Мегаликвидность в силу того, что мы торгуем валютой. Поэтому с точки зрения ликвидности каких-то оттоков нет. Клиенты спокойны, деньги под защитой, мы получаем дополнительную прибыль.

— А как в целом оцениваете финансовую ситуацию в России?

— Мы с нашими специалистами вспоминали 2014 год. Тогда курс подскочил с 35 руб. до 70 руб. за доллар, потом откатился до 60 руб. Вот это была девальвация. Не сравнить с нынешней, когда изменения идут с 65 руб. до 75 руб. Да, это не мало, но цифры намного меньше, чем 6 лет назад.

Второе — в 2014 году мы гораздо сильнее были интегрированы в глобальную экономику: у нас было больше инвестиций из-за рубежа, горячего спекулятивного капитала от нерезидентов, существенно меньше были золотовалютные резервы. Сегодня, в 2020 году, многие инвесторы просто ушли из России, степень нашей интеграции в мировую экономику снизилась.

Поэтому то, что происходит в мире в связи с коронавирусом и падением цен на нефть: остановка заводов, паралич международных перевозок — для России будет менее болезненным, чем в 2014 году. Все ограничится повышенной волатильностью: будем привыкать жить при 75 руб. за доллар.

То же касается и инфляции. В 2015-2016 годах она была двузначная — 10-11%, сейчас она у нас 3%, повысится до 5%, скажем. Все равно она останется низкой. Поэтому, как бы парадоксально это ни звучало, для российской экономики катастрофы в падении нефти до 30 долл. за барр. нет. За эти прошедшие 5 лет российская экономика во многом адаптировалась и подготовилась к таким падениям сырьевых рынков. То есть 30 долл. за нефть сегодня — это не то же самое, что 30 долл. за нефть в 2014 году.

— Менее сложным новый кризис будет и для банковской системы?

— Вспомним 2014 год. Тогда Эльвира Набиуллина только недавно стала председателем Центробанка и начала свою чистку банковского сектора. Если в 2015, 2016, 2017 годы отзывали по 100+ лицензий, в 2018 году отозвали около 50, в 2019 — около 30. На рынке осталось чуть больше 400 банков, и это кредитные организации, прошедшие очень суровый отбор. Все слабые и «больные» уже выбыли с рынка. Остались только сильные и здоровые.

Все эти банки уже как на ладони. Мы все, выжившие за эти годы, прекрасно понимаем, как работать, на что смотрит регулятор. И ЦБ сейчас больше внимания обращает на бизнес-модель банка, на чем банк зарабатывает, зарабатывает ли вообще. Они, кстати, на днях буквально интересовались, как ситуация на мировых рынках и снижение курса повлияют на нашу бизнес-модель. Мы им отвечаем: банк «НЕЙВА» от этого только заработает.

— Есть планы по развитию?

— Да, в том числе и географическому. На этой неделе мы открываем новый офис в Санкт-Петербурге. Место очень хорошее, практически центр города, около улицы Рубинштейна. Еще через неделю — в конце марта — откроем второй офис в Новосибирске, потому что там хорошо бизнес идет. У нас уже есть два офиса в Краснодаре, сейчас будет два и в Новосибирске.

У нас есть технологии, есть отличные продукты, есть выстроенные процессы, есть проверенная временем, надежная бизнес-модель. В наших планах — кратно увеличивать клиентскую базу, завоевывать долю рынка, масштабировать бизнес.

Фото предоставлено пресс-службой банка «НЕЙВА»

Вернуться в раздел » Статьи
Материалы по теме
11.03.2020 В руководстве банка «НЕЙВА» произошли кадровые перестановки

УрБК, Екатеринбург, 11.03.2020. С 11 марта 2020 года, в соответствии с решением совета директоров, исполняющим ...

25.02.2020 «НЕЙВА»: Думая о сокращении издержек, мы давно планировали оптимизировать свою офисную сеть

УрБК, Екатеринбург, 25.02.2020. Банк «НЕЙВА» выставил на продажу главное офисное здание в Екатеринбурге по адресу: ул. ...

23.01.2014 Акция «Приведи друга» от ООО «Банк «Нейва» продлена до 30 июня

УрБК, Екатеринбург, 23.01.2014. Банк «Нейва» продлевает акцию «Приведи друга» до 30 июня 2014 года. Об этом сообщила ...

24.04.2013 Бизнес-центр «Самолет» выставлен на продажу

УрБК, Екатеринбург, 24.04.2013. В Екатеринбурге целиком выставлен на продажу бизнес-центр «Самолет», расположенный по ...

24.04.2013 Бизнес-центр «Самолет» в Екатеринбурге выставлен на продажу почти за 300 млн рублей

УрБК, Екатеринбург, 24.04.2013. В Екатеринбурге целиком выставлен на продажу бизнес-центр «Самолет», расположенный по ...